Митрофанова Любовь Борисовна — доктор медицинских наук, руководитель службы морфологической диагностики, главный научный сотрудник научно-исследовательской лаборатории патоморфологии, доцент, профессор кафедры патологии.
Ул. Аккуратова, д. 2, Санкт-Петербург, 197341, Тел.: +7(812)702-37-49 (доб. 005991)
Lyubov B. Mitrofanova - MD, PhD, DSc, Head, Morphological Diagnostics Service, Chief Researcher, Scientific Research Laboratory of Pathomorphology, Associate Professor and Professor, Department of Pathology.
2 Akkuratov street, St Petersburg, 197341, Phone: +7(812)702-37-49 (add. 005991)
Перминова Анастасия Аркадьевна — ординатор 2-го года кафедры патологии.
Санкт-Петербург
Anastasia A. Perminova - MD, Resident of the 2nd year, Department of Pathology.
St Petersburg
Гончарова Наталья Сергеевна — кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник научно-исследовательской лаборатории кардиомиопатий научно-исследовательского отдела «Некоронарогенные заболевания сердца», доцент кафедры кардиологии.
Санкт-Петербург
Natalya S. Goncharova - MD, PhD, Senior Researcher, Scientific Research Laboratory of Cardiomyopathy, Scientific Research Department “Non-coronary heart diseases”, Associate Professor, Department of Cardiology.
St Petersburg
Михайлов Евгений Николаевич — доктор медицинских наук, доцент, главный научный сотрудник научноисследовательской лаборатории нейромодуляции научноисследовательского отдела аритмологии, профессор кафедры сердечно-сосудистой хирургии.
Санкт-Петербург
Evgeny N. Mikhaylov - MD, PhD, DSc, Associate Professor, Chief Researcher, Scientific Research Laboratory of Neuromodulation, Scientific Research Department of Arrhythmology, Professor, Department of Cardiovascular Surgery.
St Petersburg
Актуальность. Одним из возможных методов снижения давления в легочной артерии (ЛА) при легочной гипертензии (ЛГ) является радиочастотное повреждение периартериальных нервных волокон. В то же время степень влияния вегетативной нервной системы еще до конца не определена. Также известно, что дофамин индуцирует вазорелаксацию ЛА, однако подтипы дофаминовых рецепторов, вовлеченные в этот механизм, еще не идентифицированы.
Цель — морфологическое исследование нервных волокон и ганглиев в периартериальной жировой ткани бифуркации ЛА у пациентов с ЛГ и без нее.
Материалы и методы. Тканевые образцы зоны бифуркации ЛА с окружающей жировой клетчаткой забраны у 8 пациентов с ЛГ и 9 пациентов без ЛГ (аутопсийный материал): 7 женщин в возрасте 59 ± 22 лет и 10 мужчин 62 ± 15 лет. Проводилась иммуногистохимическая реакция с антителами к белку S100, tyrosine hydroxylase (TH), мускариновому рецептору М1, дофаминовым рецепторам D1, D2, D5. Оценивались количество нервных волокон и ганглиев на площадь препарата, их диаметр и глубина расположения относительно интимы ЛА.
Результаты. Статистически значимых различий в строении и размерах нервных волокон и ганглиев у пациентов с ЛГ и без нее выявлено не было. В целом среднее количество нервных волокон на площадь препарата (4 см2) было 29,1 ± 15,5; ганглиев — 1,1 ± 1,3; средний диаметр волокон — 130,6 ± 35,1 мкм, ганглиев — 532,0 ± 790,7 мкм; среднее расстояние волокно-интима — 2141,4 ± 663,3 мкм, ганглий-интима — 1799,0 ± 500,5 мкм. Плотность волокон вокруг бифуркации ЛА была выше (р = 0,04) у пациентов с хронической сердечной недостаточностью (ХСН) II функционального класса (ФК) (20 ± 10 волокон/4 см2) по сравнению с пациентами с ХСН III-IV ФК (11 ± 4 волокон/4 см2). Экспрессия М1 и TH определялась на нервных волокнах и ганглиях, в эндотелии и гладкомышечных клетках ЛА, в эпителии бронхов. При этом, в отличие от М1, экспрессия TH наблюдалась не на всех нервных клетках, а ее уровень варьировал от 1 до 4 баллов. Экспрессии D2-рецептора выявлено не было, экспрессия D1 была слабо выражена, а D5-4 балла во всех случаях на эндотелии и гладкомышечных клетках ЛА.
Заключение. Морфометрический анализ нервных волокон и ганглиев не выявил различий между пациентами с ЛГ и без нее. Отмечалось значимое снижение количества нервных волокон по мере прогрессирования сердечной недостаточности. Экспрессия TH на нервных волокнах и ганглиях была меньше выражена и наблюдалась не на всех клетках по сравнению с М1-рецептором. Экспрессия дофаминовых рецепторов была выявлена только на эндотелии и гладкомышечных клетках ЛА. Дальнейшее морфологическое исследование на большем материале позволит создать теоретическую базу обоснованности интервенционной иннервации ЛА.
Background. One of the possible methods of reducing pressure in the pulmonary artery (PA) in pulmonary hypertension (PH) is radiofrequency damage of the periarterial nerve fibers. At the same time, the impact of the autonomic nervous system has not been fully determined yet. It is also known that dopamine induces LA vasorelaxation, however, the subtypes of dopamine receptors involved in this mechanism have not yet been identified.
Objective. To assess the morphology of nerve fibers and ganglia in the periarterial adipose tissue of the PA bifurcation in patients with and without PH. Design and methods. Tissue samples of the PA bifurcation zone with surrounding fatty tissue were taken from 8 patients with PH and 9 patients without PH (autopsy material): 7 women aged 59 ± 22 years and 10 men 62 ± 15 years. An immunohistochemical reaction was performed with antibodies to S100 protein, tyrosine hydroxylase (TH), M1 muscarinic receptor, D1, D2, D5 dopamine receptors. The number of nerve fibers and ganglia per area of the preparation, their diameter and depth relative to the PA intima were estimated.
Results. There were no statistically significant differences in the structure and size of nerve fibers and ganglia in patients with and without PH. In general, the average number of nerve fibers per area of the preparation (4 cm2) was 29,1 ± 15,5; ganglia — 1,1 ± 1,3; the average fiber diameter was 130,6 ± 35,1 pm, ganglia — 532,0 ± 790,7 pm; the average fiber-intima distance was 2141,4 ± 663,3 pm, the ganglion-intima — 1799,0 ± 500,5 pm. The density of fibers around the PA bifurcation was significantly higher (p = 0,04) in patients with chronic heart failure (CHF) II NYHA functional class (FC) (20 ± 10 fibers / 4 cm2) compared to patients with CHF III-IV FC (11 ± 4 fibers / 4 cm2). The expression of M1 and TH was determined on nerve fibers and ganglia, in the endothelium and smooth muscle cells of the PA, in the epithelium of the bronchi. At the same time, unlike M1, the expression of TH was not observed in all nerve cells, and its level ranged from 1 to 4 points. No D2 receptor expression was detected, D1 expression was mild, and D5 was 4 points in all cases in the endothelium and smooth muscle cells of the LA.
Conclusions. Morphometric analysis of nerve fibers and ganglia revealed no differences between patients with and without PH. There was a significant decrease in the number of nerve fibers with the progression of heart failure. TH expression on nerve fibers and ganglia was less pronounced and was not observed in all cells as compared with the M1 receptor. Expression of dopamine receptors was detected only in the endothelium and smooth muscle cells of the PA. Further morphological study involving larger sample will allow the substantiation for the validity of the interventional innervation of the PA.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.