Цыганкова Дарья Павловна —кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник лаборатории эпидемиологии сердечно-сосудистых заболеваний
Сосновый бул., д. 6, Кемерово, 650002
Darya P. Tsygankova, PhD, Senior Researcher of the Laboratory of Epidemiology of Cardiovascular Diseases
6 Sosnoviy blvd., Kemerovo, 650002
Баздырев Евгений Дмитриевич — доктор медицинских наук, заведующий лабораторией эпидемиологии сердечно-сосудистых заболеваний
Кемерово
Evgeniy D. Bazdyrev, MD, Head of the Laboratory of Epidemiology of Cardiovascular Diseases
Kemerovo
Агиенко Алена Сергеевна — лаборант-исследователь лаборатории эпидемиологии сердечно-сосудистых заболеваний
Кемерово
Alena S. Agienko, Laboratory Assistant-Researcher of the Laboratory of Epidemiology of Cardiovascular Diseases
Kemerovo
Нахратова Ольга Владимировна — младший научный сотрудник лаборатории эпидемиологии сердечно-сосудистых заболеваний
Кемерово
Olga V. Nakhratova, Junior Researcher, Laboratory of Epidemiology of Cardiovascular Diseases
Kemerovo
Индукаева Елена Владимировна — кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник лаборатории эпидемиологии сердечно-сосудистых заболеваний
Кемерово
Elena V. Indukaeva, PhD, Senior Researcher, Laboratory of Epidemiology of Cardiovascular Diseases
Kemerovo
Артамонова Галина Владимировна — доктор медицинских наук, профессор, заведующая отделом оптимизации медицинской помощи при сердечно-сосудистых заболеваниях, заместитель директора по науке
Кемерово
Galina V. Artamonova, MD, Professor, Head of the Department for Optimization of Medical Care for Cardiovascular Diseases, Deputy Director of the Scientific
Kemerovo
Барбараш Ольга Леонидовна — доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент РАН, директор
Кемерово
Olga L. Barbarash, MD, Professor, Corresponding Member of the Russian Academy of Sciences, Director
Kemerovo
Цель исследования — оценить динамику эмпирически полученных стереотипов питания и артериальной гипертензии (АГ) по данным проспективного исследования среди населения крупного региона Сибири, а также связь между ними.
Материалы и методы. Проведено клинико-эпидемиологическое проспективное групповое исследование населения в возрасте от 35 до 70 лет. В базовое исследование было включено 1124 женщины (70,3%) и 476 мужчин (29,7%). Средний возраст составил 54,9 ± 9,75 лет и 52,6 ± 10,0 лет соответственно, р < 0,001. Период наблюдения составлял 3 года с момента первого визита респондента. Для оценки частоты потребления продуктов питания использовалась адаптированная анкета (Questionnaire Food Frequency (FFQ)). Для выделения латентных факторов (стереотипов пищевого поведения) использовался факторный анализ (метод главных компонент). Связь стереотипов питания с наличием АГ оценивалась с помощью логистического регрессионного анализа. Критический уровень значимости при проверке статистических гипотез в исследовании принимался ≤ 0,05.
Результаты. У мужчин распространенность АГ была максимальной среди лиц, придерживающихся фруктово-овощного стереотипа питания (75,0%), минимальная — у мужчин, следовавших смешанному стереотипу (60,1%, р = 0,034). Среди женщин так же, как и среди мужчин наблюдалась максимальная распространенность АГ у лиц с фруктово-овощным стереотипом питания (71,1%), а минимальная—с белково-углеводным (63,2%, р = 0,049). Среди лиц, следовавших фруктово-овощному стереотипу, новые случаи АГ были определены у 30,9%, белково-углеводному — 33,3%, смешанному — 35,7% (p = 0,846). Структура питания населения претерпела изменения за период наблюдения. Так, определились 5 основных стереотипов пищевого поведения: овощной, белково-углеводный, фруктовый, молочный и смешанный. Распространенность АГ статистически значимо не различалась среди лиц с различными стереотипами питания на проспективном этапе (р = 0,337): максимальная распространенность АГ наблюдалась среди лиц, следовавших овощному стереотипу (77,6%), а минимальная — фруктовому (67,6%). При проведении логистического регрессионного анализа после нивелирования влияния пола и возраста не было выявлено статистически значимых ассоциаций между стереотипами питания и развитием АГ.
Выводы. 1. За три года наблюдения распространенность АГ среди жителей крупного промышленного региона Сибири увеличилась с 66,4% до 72,0%. 2. С помощью факторного анализа было определено три стереотипа питания: фруктово-овощной, белково-углеводный и смешанный. За время трехлетнего периода наблюдения рацион питания жителей Сибири изменился: определились 5 основных стереотипов пищевого поведения — овощной, белково-углеводный, фруктовый, молочный и смешанный. 3. На базовом этапе АГ встречалась чаще среди лиц, следовавших фруктово-овощному стереотипу питания, особенно у мужчин молодого возраста. Во время проспективного этапа исследования — у лиц, предпочитавших овощной стереотип. 4. Логистический регрессионный анализ не выявил связи между паттернами питания и вероятностью развития АГ.
Objective to evaluate the dynamics and identify the relationship between empirically obtained dietary stereotypes and the presence of arterial hypertension (AH) according to a prospective study among the population of a large region of Siberia.
Design and methods. A clinical and epidemiological prospective group study of the population aged 35 to 70 years was carried out. The baseline study included 1124 women (70,3%) and 476 men (29,7%). The mean age was 54,9 ± 9,75 years and 52,6 ± 10,0 years, respectively, p < 0,001. The followup period was 3 years from the first visit of the respondent. An adapted questionnaire (Questionnaire Food Frequency (FFQ)) was used to assess the frequency of food consumption. To identify latent factors (stereotypes of eating behavior), we used factor analysis (method of principal components). The association of eating habits with the presence of AH was assessed using logistic regression analysis. The critical level of significance when testing statistical hypotheses in the study was taken to be ≤ 0,05.
Results. In men, the prevalence of AH was the highest among those who adhered to the fruit and vegetable dietary stereotype (75,0%), the minimum was in men who followed the mixed stereotype (60,1 %, p = 0,034). Among women, as well as among men, the maximum prevalence of AH was observed in people with a fruit and vegetable diet (71,1 %), and the minimum was observed in those with a protein-carbohydrate diet (63,2 %, p = 0,049). Among those who followed the fruit and vegetable stereotype, new cases of AH were identified in 30,9 %, protein-carbohydrate — 33,3 %, mixed — 35,7 % (p = 0,846). The structure of nutrition of the population has undergone changes during the observation period. So, 5 main stereotypes of eating behavior were determined: vegetable, protein-carbohydrate, fruit, dairy and mixed. The prevalence of AH did not differ statistically significantly among individuals with different nutritional stereotypes at the prospective stage (p = 0,337): the maximum prevalence of AH was observed among individuals who followed the vegetable stereotype (77,6%), and the minimum — fruit (67,6%). When conducting a logistic regression analysis, after leveling the influence of gender and age, no statistically significant associations were found between nutritional stereotypes and the development of AH.
Conclusions. 1. Over three years of observation, the prevalence of AH among residents of a large industrial region of Siberia increased from 66,4% to 72,0%. 2. With the help of factor analysis, three nutrition stereotypes were identified: fruit and vegetable, protein and carbohydrate, and mixed. During the three-year period of observation, the diet of the inhabitants of Siberia has changed: 5 main stereotypes of eating behavior have been identified — vegetable, protein-carbohydrate, fruit, dairy and mixed. 3. At the basic stage, AH was more common among people who followed the fruit and vegetable diet, especially among young men. During the prospective phase of the study — in individuals who preferred the vegetable stereotype.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.