Гордеев Алексей Дмитриевич — студент; лаборант-исследователь Группы сомнологии
197341, Санкт-Петербург, ул. Аккуратова, д. 2
Student; Laborant Assistant, Somnology Group, Research Department for Hypertension, Institute of Heart and Vessels
Бочкарев Михаил Викторович — кандидат медицинских наук, научный сотрудник научно-исследовательской группы гиперсомний и дыхательных расстройств научно-исследовательского центра неизвестных, редких и генетически обусловленных заболеваний Научного центра мирового уровня
197341, Санкт-Петербург, ул. Аккуратова, д. 2
MD, PhD, Researcher, Research Group of Hypersomnias and Breathing Disorders, Research Centre of Unknown, Rare and Genetically Determined Diseases, World-Class Research Centre for Personalized Medicine
Коростовцева Людмила Сергеевна — кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник Группы сомнологии; доцент кафедры кардиологии Института медицинского образования
197341, Санкт-Петербург, ул. Аккуратова, д. 2
MD, PhD, Senior Researcher, Somnology Group, Research Department for Hypertension, Institute of Heart and Vessels, Associate Professor, Department for Cardiology, Institute of Medical Education
Заброда Екатерина Николаевна — студент ФГБОУ ВО Санкт-Петербургский государственный университет, лаборант-исследователь Группы сомнологии
197341, Санкт-Петербург, ул. Аккуратова, д. 2
Student, Saint-Petersburg State University, Laborant Assistant, Somnology Group, Research Department for Hypertension, Institute of Heart and Vessels
Амелина Валерия Всеволодовна — старший преподаватель кафедры клинической психологии и психологической помощи; младший научный сотрудник Группы сомнологии
197341, Санкт-Петербург, ул. Аккуратова, д. 2
Senior Lecturer, Department of Clinical Psychology and Psychological Assistance; Junior Researcher, Somnology Group, Research Department for Hypertension, Institute of Heart and Vessels
Осипенко Софья Игоревна — студент; лаборант-исследователь Группы сомнологии
197341, Санкт-Петербург, ул. Аккуратова, д. 2
Student; Laborant Assistant, Somnology Group, Research Department for Hypertension, Institute of Heart and Vessels
Свиряев Юрий Владимирович — доктор медицинских наук, ведущий научный сотруник - руководитель научно-исследовательской группы гиперсомний и дыхательных расстройств научно исследовательского центра неизвестных, редких и генетически обусловленных заболеваний Научного центра мирового уровня «Центр персонализированной медицины»; руководитель Группы сомнологии
197341, Санкт-Петербург, ул. Аккуратова, д. 2
MD, PhD, DSc, Head, Research Group of Hypersomnias and Breathing Disorders, Research Centre of Unknown, Rare and Genetically Determined Diseases, World-Class Research Centre for Personalized Medicine, Almazov National Medical Research Centre, Head, Somnology Group, Research Department for Hypertension
Алёхин Анатолий Николаевич — доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой клинической психологии и психологической помощи
191186, Санкт-Петербург наб. реки Мойки, д. 48-50-52
MD, PhD, DSc, Professor, Head, Department of Clinical Psychology and Psychological Assistance
Актуальность. Исследователями ведется поиск признаков, предрасполагающих к развитию инсомнии. С данной целью была разработана концепция реактивности сна к стрессу — характеристики, в соответствии с которой повышается вероятность нарушения сна после стрессового воздействия. Существует необходимость объективизации показателей, изменяющихся при повышенной реактивности сна к стрессу. Цель исследования — выявление объективных показателей сна и молекулярных маркеров реактивности сна к стрессу для определения ее места в структуре профилактики и коррекции инсомнического расстройства. Материалы и методы. В исследовании приняли участие 42 человека с жалобами на нарушения сна и 23 добровольца без значимых жалоб на проблемы со сном в возрасте от 18 до 72 лет, из них 19 мужчин и 55 женщин, исключены 9 человек. Оценка реактивности сна к стрессу производилась с помощью опросника Ford Insomnia Response to Stress Test (FIRST). Для скрининга тревожности использовался Интегративный тест тревожности. Оценка показателей сна производилась с помощью полисомнографии (ПСГ). Утром после ПСГ собирались образцы плазмы крови для определения нейротрофического фактора мозга (BDNF), а также в течение одной недели после ПСГ был проведен сбор суточной мочи для определения уровня метаэпинефринов. Результаты. Обнаружено, что среди лиц с низкой реактивностью сна к стрессу с низким уровнем тревоги — 64 % без жалоб на нарушения сна, а при высокой реактивности в сочетании со средне-высоким уровнем тревоги — 79 % с инсомнией. По показателям ПСГ обнаружены значимые различия в группах с низкой и высокой реактивностью: в группе с низкой реактивностью была выше эффективность сна и доля второй стадии медленного сна, а также ниже латентность ко сну и время бодрствования после начала сна. Кроме этого, у лиц с низкой реактивностью выше содержание BDNF в крови, и оно положительно коррелирует с содержанием метаэпинефринов в моче и абсолютной длительностью третьей стадии медленного сна, отрицательно — с латентностью ко сну. Заключение. Лица с высокой реактивностью сна к стрессу имеют более низкие показатели качества и глубины сна, что совпадает с результатами других исследований. Можно предположить, что уровень BDNF является маркером реактивности сна к стрессу и свидетельствует о потенциальной адаптации к стрессу.
Objective. To identify objective measures of sleep and molecular markers of sleep reactivity to stress to determine its role for insomnia prevention and management. Design and methods. The sample included 42 subjects with sleep disturbances and 23 subjects without sleep-related complaints (control group) aged 18 to 72 years. Altogether there are 19 men and 55 women. Nine participants were excluded from the study. Sleep reactivity to stress was assessed using the Ford Insomnia Response to Stress Test (FIRST) questionnaire. The Integrative Anxiety Test was used to screen for anxiety. Sleep indices were assessed by polysomnography (PSG). Blood plasma samples were collected in the morning after PSG to determine brain-derived neurotrophic factor (BDNF), and 24-hour urine was collected one week after PSG to assess metanephrine levels. Results. There were 64 % healthy subjects with low sleep reactivity to stress and low anxiety and 79 % subjects showed insomnia among persons with high sleep reactivity and anxiety. Significant differences in PSG measures were found in groups with low and high sleep reactivity: the efficiency of sleep and the percentage of the second stage of NREM sleep were higher in group with low reactivity, also sleep latency and wake time after sleep onset were lower in group with high reactivity. In addition, serum BDNF level was significantly higher in group with low reactivity, and it correlates positively with daily urinary metanephrine excretion and the absolute duration of stage N3 and negatively with sleep latency. Conclusions. Subjects with high reactivity to stress have lower sleep quality and depth that corresponds to other studies. The level of BDNF is a possible marker of sleep reactivity to stress and it can indicate the potential adaptation to stress.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.