Евсевьева Мария Евгеньевна — доктор медицинских наук, профессор, заведующая кафедрой факультетской терапии, руководитель Центра здоровья и антивозрастной медицины, заслуженный врач РФ
Maria E. Evsevieva, MD, PhD, ScD, Head, Department of Internal Diseases, State Medical University, Head, Center for Health and Anti-Aging Medicine, Research Institute, Honored Doctor of the Russian Federation
Коломойцева Ирина Ивановна — ассистент кафедры факультетской терапии
Irina I. Kolomoitseva, MD, Assistant, Department of Internal Diseases
Сергеева Оксана Владимировна — кандидат медицинских наук, доцент кафедры факультетской терапии
Oksana V. Sergeeva, MD, PhD, Assistant Professor, Department of Internal Diseases
Гачкова Ирина Николаевна — ассистент кафедры факультетской терапии
Irina N. Gachkova, MD, Assistant, Department of Internal Diseases
Фурсова Елена Николаевна — ассистент кафедры факультетской терапии
Elena N. Fursova, MD, Assistant, Department of Internal Diseases
Овчинникова Ольга Валерьевна — соискатель кафедры факультетской терапии
Olga V. Ovchinnikova, MD, Аpplicant, Department of Internal Diseases
Заико Наталья Александровна — ассистент кафедры факультетской терапии
Natal’ya A. Zaiko, MD, Assistant, Department of Internal Diseases
Цель исследования — оценить встречаемость скрытой артериальной гипертензии (АГ) и провести анализ показателей суточного профиля артериального давления (АД) в сравнении с другими фенотипами повышения АД у молодых женщин с наличием избыточной массы тела и ожирения. Материалы и методы. В исследование включены 104 женщины в возрасте от 18 до 35 лет. Критерии включения: наличие индекса массы тела (ИМТ) ≥ 25,0 кг/м2. Всем обследуемым, кроме офисного измерения артериального давления (АД), проводилось 24-часовое суточное мониторирование АД (СМАД) с осциллометрическим датчиком при помощи прибора BPLab Vasotens (ООО «Петр Телегин», Н. Новгород). Оценивалось более 20 показателей. Изучен также профиль факторов риска (ФР), включая показатели липидного профиля, уровня глюкозы натощак и индекса HOMA-IR (от английского “Homeostasis Model Assessment of insulin resistance”, индекс инсулинорезистентности). По результатам инструментального обследования сформировано четыре группы наблюдения: 1-я группа — стойкая нормотензия (контроль); 2-я группа — гипертония «белого халата» (ГБХ); 3-я группа — скрытая АГ; 4-я группа — стойкая АГ. Обработка данных проведена с помощью программного пакета Statistica 10.0 (StatSoft Inc., США). Результаты. Среди молодых женщин с избыточной массой тела (МТ) и ожирением частота нормотензии, ГБХ, скрытой (маскированной) АГ и стабильной АГ составила 28,8 %, 9,6 %, 30,8 % и 30,8 % соответственно. У носительниц стойкой АГ показатели САДдень и ДАДдень превысили значения в группе 1 на 15 % (Р1–4 < 0,01) и 17,2 % (Р1–4 < 0,01), а при скрытой АГ — на 10,3 % (Р1–3 < 0,01) и на 7,7 % (Р1–3 < 0,01). При стойкой АГ индекс времени (ИВ) САД оказался в 4,9 раза выше (Р1–4 < 0,01), ИВ ДАД — в 7,1 раза выше (Р1–4 < 0,01), а при скрытой АГ — в 3,8 раза выше (Р1–3 < 0,01) и ИВ ДАД — в 2,5 раза выше (Р1–3 < 0,01). Сходная тенденция отмечена со стороны описанных показателей во время ночного сна. Вариабельность САД и ДАД в дневные часы оказалась даже несколько выше при скрытой АГ, а ночью — при стабильной АГ. При сравнении групп женщин со скрытой и стойкой АГ между собой значимые различия выявлены в дневное время суток, а в ночное время данные практически равнозначны. Наибольшим различие ПАД 24 по сравнению с контролем оказалось в группе со скрытой АГ (Р1–3 < 0,01). При ГБХ, как и ожидалось, большинство показателей как днем, так и ночью не имели особой тенденции к повышению по сравнению с контрольной группой, а некоторые оказались даже существенно ниже. К категории non-dipper относилось практически одинаковое число лиц в группах со скрытой и стабильной АГ. Заключение. У каждой второй молодой женщины с избыточной МТ и ожирением имеет место скрытая и стойкая АГ, что следует учитывать при формировании более индивидуализированных программ превентивных вмешательств среди молодых женщин в зависимости от варианта регуляции АД при наличии у них такого фактора сердечно-сосудистого риска, как избыточная МТ и ожирение.
Objective. To evaluate the occurrence of latent hypertension and to analyze the indicators of 24-hour ambulatory blood pressure monitoring (24-h ABPM) in comparison with other phenotypes of increased blood pressure in young women with excessive body mass and obesity. Design and methods. The study included 104 women aged 18 to 35 years. Inclusion criteria: overweight with body mass index (BMI) ≥ 25,0 kg/m2. All subjects underwent 24-h ABPM with an oscillometric sensor using the BPLab Vasotens device (Peter Telegin LLC, Russia). More than 20 indicators were evaluated. The risk factor (RF) profile was also studied, including indicators of the lipid profile, fasting glucose level and HOMA-IR index (“Homeostasis Model Assessment of insulin resistance”). Based on the instrumental examination, four groups were formed: group 1 — persistent normotension (control); group 2 — white coat hypertension (WCH); group 3 — latent hypertension; group 4 — persistent hypertension. Data processing was carried out using the Statistica 10.0 software package (StatSoft Inc., USA). Results. Among young women with overweight and obesity, the frequency of normotension, WCH, latent hypertension and stable hypertension was 28,8 %, 9,6 %, 30,8 % and 30,8 %. In women with persistent hypertension, SBPday and DBPday indicators exceeded the control by 15 % (P1–4 < 0,01) and 17,2 % (P1–4 < 0,01), but with latent hypertension — by 10,3 % (P1–3 < 0,01) and by 7,7 % (P1–3 < 0,01); time index (TI) SBP was 4,9 times higher (P1–4 < 0,01), TI DBP was 7,1 times higher (P1–4 < 0,01), and in latent hypertension it was 3,8 times higher (P1–3 < 0,01) and TI DBP was 2,5 times higher (P1–3 < 0,01). A similar trend was noted in some of the indicators during night sleep. The variability of SBP and DBP in daytime hours was slightly higher with latent hypertension, and at night — with stable hypertension. Women with latent versus persistent hypertension differed significantly by daytime values, while nocturnal data were almost equivalent. The highest value of PBP 24 was found in the group with latent hypertension compared to the control (P1–3 < 0,01). In WCH group, as expected, both daytime and nighttime values did not tend to increase compared to the control group, and some were even significantly lower. In groups with latent and stable hypertension the rates of non-dippers by SBP and DBP were the same. Conclusion. Every second young woman with overweight or obesity has latent hypertension and stable hypertension, which should be taken into account when developing individualized preventive intervention programs among young women, depending on the variant of BP regulation in the presence of excessive body mass and obesity.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.