кандидат медицинских наук, ассистент кафедры терапии факультетской с курсом эндокринологии, кардиологии и функциональной диагностики с клиникой имени Г. Ф. Ланга
MD, PhD, Assistant, Department of Therapy № 1 with the Course of Endocrinology, Cardiology and Functional Diagnostics n. a. G. F. Lang
кандидат медицинских наук, ассистент кафедры терапии факультетской с курсом эндокринологии, кардиологии и функциональной диагностики с клиникой имени Г. Ф. Ланга;
врач отделения функциональной диагностики научно-исследовательского отдела физиологии кровообращения
MD, PhD, Assistant, Department of Therapy № 1 with the Course of Endocrinology, Cardiology and Functional Diagnostics n. a. G. F. Lang;
Functional Diagnostics Department, Research Department for Cardiovascular Physiology
кандидат медицинских наук, доцент кафедры терапии факультетской с курсом эндокринологии, кардиологии и функциональной диагностики с клиникой имени Г.Ф. Ланга;
внешний научный сотрудник научно-исследовательской лаборатории диабетологии Института Эндокринологии
MD, PhD, Associate, Department of Therapy №1 with the Course of Endocrinology, Cardiology and Functional Diagnostics n. a.G.F. Lang,
Researcher, Diabetology Laboratory, Institute of Endocrinology
доктор медицинских наук, доцент кафедры терапии факультетской с курсом эндокринологии, кардиологии и функциональной диагностики с клиникой имени Г. Ф. Ланга;
заведующая научно-исследовательской лабораторией клинической эндокринологии Института эндокринологии, пр. Пархоменко, д. 15, Санкт-Петербург, 194156
MD, PhD, DSc, Associate Professor, Department of Therapy № 1 with the Course of Endocrinology, Cardiology and Functional Diagnostics n.a.G.F. Lang;
Head, Clinical Endocrinology Laboratory, Institute of Endocrinology, 15 Parkhomenko avenue, St Petersburg, 194156
Цель исследования — проанализировать клинические признаки кардиальной автономной нейропатии (КАН) и сопоставить их с данными инструментальных исследований, характеризующих показатели автономной регуляции кровообращения, у больных сахарным диабетом 1‑го типа (СД1) для оценки вклада КАН в развитие артериальной гипертензии (АГ).
Материалы и методы. Обследованы 60 больных СД1 (37 женщин, 23 мужчины), средний возраст 40,3 ± 1,3 года. Группу контроля составили 40 практически здоровых добровольцев (21 женщина, 19 мужчин), средний возраст 30,0 ± 6,1 года. Проведена оценка клинических данных и результатов спектрального анализа вариабельности сердечного ритма и динамики артериального давления в ходе пассивного ортостаза, маневра Вальсальвы, пробы с глубоким дыханием, динамометрической и холодовой вазоконстрикторной пробы, индекса 30/15, артериального и кардиопульмонального барорефлексов.
Результаты. Клинические признаки кардиальной автономной нейропатии выявлены у 39 больных СД1 (65%), из них у 30 пациентов наличие автономной дисфункции было подтверждено инструментально. У 9 больных без клинических проявлений наличие КАН установлено при инструментальном обследовании. Наиболее частыми нарушениями были снижение спонтанного артериального барорефлекса (69%), кардиопульмонального барорефлекса (64%) и вариабельности сердечного ритма (49%). АГ выявлена у 37 пациентов с СД1 (62%) и существенно чаще встречалась в группе больных с автономной дисфункцией сердечно-сосудистой системы (р < 0,05). У больных с КАН отмечен более длительный анамнез АГ (5,7 ± 2,80 и 2,3 ± 2,80 года, р < 0,05) и более высокая степень гипертензии (χ2 = 8,06, р < 0,01), чем у больных с неповрежденной автономной регуляцией сердца.
Выводы. Полученные данные свидетельствуют о вкладе КАН в развитие АГ у больных СД1, что делает целесообразным применение инструментальных методов оценки состояния автономной регуляции сердечно-сосудистой системы для своевременной диагностики КАН.
Objective. To determine whether cardiac autonomic neuropathy (CAN) influences the development of arterial hypertension (HTN) in patients with type 1 diabetes mellitus (T1DM).
Design and methods. We examined 60 patients with T1DM (37 women and 23 men, mean age 40,3 ± 1,3 years) and 40 healthy controls (21 women and 19 men, mean age 30,0 ± 0,6 years). Clinical symptoms of CAN as well as instrumental parameters were assessed. The following methods were used: spectral analysis of heart rate variability, blood pressure changes during tilt-test, the Valsalva maneuver, test with deep respiration, hand-grip and cold-pressor test, an index 30/15, arterial and cardiopulmonary baroreflexes. Blood pressure monitor (Finometer) and occlusion plethysmograph (Dohn) with parallel registration of electrocardiogram were used for data assessment.
Results. Clinical symptoms of CAN had 39 patients with T1DM (65%), in 30 of them CAN was confirmed by instrumental methods. In 9 patients without clinical manifestations CAN was diagnosed instrumentally. The most frequent disorders in T1DM patients were the reduction of spontaneous arterial baroreflex (69%), cardiopulmonary baroreflex (64%), and heart rate variability (49%). HTN was diagnosed in 37 T1DM patients (62%) and was more frequent in patients with autonomic dysfunction (р < 0,05).The patients with CAN had longer duration of HTN (5,7 ± 2,80 vs 2,3 ± 2,80 years, р < 0,05) and higher HTN degree (χ2 = 8,06, р < 0,01) than patients without CAN.
Conclusions. Cardiac autonomic neuropathy contributes to the development of HTN in T1DM patients. Implementation of instrumental methods for timely diagnosis of CAN is reasonable in T1DM patients.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.