кандидат медицинских наук, преподаватель кафедры военно-полевой терапии,
ул. Боткинская, д. 17, литер А, Санкт-Петербург, 194044
MD, PhD, Lecturer, Department of Military Field Therapy,
17A Botkinskaya street, St Petersburg
ассистент кафедры нормальной физиологии,
Санкт-Петербург
MD, Assistant, Department of Normal Physiology,
St Petersburg
начальник кафедры военно- полевой терапии, доктор медицинских наук, профессор,
ул. Боткинская, д. 17, литер А, Санкт-Петербург, 194044
MD, PhD, Head, Department of Military Field Therapy, professor,
17A Botkinskaya street, St Petersburg
доктор медицинских наук, профессор кафедры факультетской и госпитальной терапии,
Санкт-Петербург
MD, PhD, DSc, Professor, Department of Internal Diseases,
St Petersburg
заведующая центральной научно-исследовательской лабораторией,
Санкт-Петербург
MD, Head, Central Research Laboratory,
St Petersburg
клинический ординатор кафедры эндокринологии,
Санкт-Петербург
MD, Clinical Resident, Department of Endocrinology,
St Petersburg
Цель исследования — оценить взаимосвязи нарушений липидного спектра и экспрессии фактора роста фибробластов 21 (FGF21) умужчин молодого и среднего возраста с полиморбидной сердечно-сосудистой патологией.
Материалы иметоды. Висследование включено 40мужчин с полиморбидной сердечно-сосудистой патологией (ПССП) и 10 условно здоровых мужчин (группа контроля). В работе использовался комплекс психологических, лабораторных и инструментальных методов диагностики. Определение FGF21 проводилось методом иммуноферментного анализа с помощью наборов «BCM Diagnostics SK00145–01» (BCM Diagnostics, США).
Результаты. Уровень FGF21 в 3 раза выше у лиц c ПССП (269,02 ± 27,4 нг/л) по сравнению с группой контроля (94,87 ± 12,3 нг/л). У лиц сССЗ без тревожно-депрессивных расстройств (2‑я группа) средний уровень FGF21 составил 224,02 ± 15,3 нг/л, в группе с ПССП и тревожным синдромом (3‑я группа) — 350,54 ± 25,3 нг/л, в группе с ПССП и депрессивным синдромом (4‑я группа) — 756,1 ± 38,7 нг/л. В трех группах наблюдалось снижение Апо А‑I (159,76 ± 15,6 мг/дл) и Апо С–II = 10,02 ± 3,7 мг/дл по сравнению с группой контроля (184,3 ± 19,3 и 41,1 ± 9,5 мг/дл соответственно). Кроме того, в тех же группах выявлено повышение Апо В (119,62 ± 18,1 мг/дл) и Апо С–III (10,86 ± 4,2 мг/дл) по сравнению с группой контроля (96,9 ± 11,8 и 3,9 ± 1,1 мг/дл соответственно). Были выявлены корреляции между FGF21 и уровнем сывороточных Апо С–III, общего холестерина и холестерина липопротеинов низкой плотности, триглице- ридами и Апо С–II.
Выводы. При полиморбидной сердечно-сосудистой патологии отмечается повышение атерогенных липопротеинов (Апо В на 19% и Апо С–III в 3 раза), повышение соотношения Апо В/Апо А‑I на фоне снижения неатерогенных липопротеинов (Апо А‑I на 13,3% и Апо С–II в 4 раза) и 3‑кратного повышения титра FGF21 по сравнению с группой контроля, что повышает вероятность развития кардиоваскулярных осложнений. Уровень FGF21 в сыворотке положительно коррелирует с уровнями Апо С–III, общего холестерина и холестерина липопротеинов низкой плотности, триглицеридов и Апо С–II, при этом не было выявлено связей с уровнями Апо А‑I, Apo B, холестерина липопротеинов высокой плотности. Полученные результаты свидетельствуют о тесной взаимосвязи FGF21 и злокачественной дислипидемии при ПССП у мужчин молодого и среднего возраста с непсихотическими психическими расстройствами. FGF21 может рассматриваться как самостоятельный маркер их верификации при ПССП.
Objective. To evaluate the lipid disorders and expression of fibroblast growth factor 21 in young and middleaged men with multiple cardiovascular co-morbidities.
Design and methods. The study included 40 men with cardiovascular diseases (CVD) and 10 healthy men. All participants underwent complex psychological tests, laboratory and instrumental cardiovascular assessment. Fibroblast growth factor 21 (FGF21) was measured by ELISA using BCM Diagnostics SK00145–01 kits (BCM Diagnostics, USA).
Results. The level of FGF21 was 3‑fold higher in patients with CVD (269,02 ± 27,4 ng/l) compared to the 1st control group (94,87 ± 12,3 ng/l). The FGF21 level was 224,02 ± 15,3 ng/l in the group with CVD without anxiety-depressive symptoms (2nd group), 350, 54 ± 25,3 ng/l in CVD patients with anxiety (3rd group), and 756,1 ± 38,7 ng/l in CVD patients with depressive symptoms (4th group). In patients with CVD there was a decrease in Apo A‑I (159,76 ± 15,6 mg/dl) and Apo C–II (10,02 ± 3,7 mg/dl) compared to the control group (184,3 ± 193 and 41,1 ± 9,5 mg/dL, respectively). Also there was an increase in Apo B (119,62 ± 18,1 mg/dl) and Apo C–III (10,86 ± 4,2 mg/dl) compared to the controls (96,9 ± 11,8 and 3,9 ± 1,1 mg/dl, respectively). FGF21 correlated with serum Apo C–III, total cholesterol and low density lipoprotein cholesterol, triglycerides and Apo C–II.
Conclusions. Patients with multiple cardiovascular co-morbidities have a 19% increase in Apo B and a 3‑fold increase in Apo С–III (with the subsequent increase in the ratio “Apo B/Apo A‑I”). Thisis associated with the reduction of Apo A‑I for 13,3%, a 4‑time decrease in Apo С–II, and a three-fold increase in FGF21 compared to the controls and may increase the risk of cardiovascular complications. Serum level of FGF21 positively correlates with Apo C–III, total cholesterol and low-density lipoprotein cholesterol, triglycerides and Apo C–II, while there was no evidence of a link with Apo A‑I, Apo B, high-density lipoprotein cholesterol. FGF21 is strongly correlated with the severity of dyslipidemia and may be considered an independent marker of lipid metabolism impairment.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.