В обзоре представлены данные литературы о роли артериальной гипертензии в формировании сердечной недостаточности с сохраненной фракцией выброса (ХСНсФВ). Рассматриваются патогенетические механизмы становления ХСНсФВ с акцентом на гипертрофию миокарда левого желудочка, вопросы диагностики, включая использование метода speckle tracking эхокардиографии, позволяющего представить глобальную и регионарную функцию миокарда на основе оценки деформации левого предсердия. Особенное внимание уделяется предстадии ХСН, ее диагностике, роли левого предсердия, значению показателя деформации левого предсердия. Раннее выявление предстадии ХСН имеет не только клиническое, но и прогностическое значение и требует усиления профилактических мероприятий, призванных замедлить движение от предстадии ХСН до ХСНсФВ.

Актуальность. Время нахождения артериального давления (АД) в целевом диапазоне (TTR) — недавно предложенный и перспективный индикатор контролируемости артериальной гипертензии (АГ). По ряду наблюдений связь TTR с вероятностью наступления сердечно-сосудистых осложнений представляется более значимой, нежели достижение целевых показателей АД в одной временной точке. Индекс массы миокарда левого желудочка (ИММЛЖ), отражающий структурное ремоделирование сердца, может служить дополнительной суррогатной конечной точкой для оценки прогностической ценности TTR.

Цель исследования — определить наличие и силу связи TTR клинического систолического артериального давления (САД) и динамики ИММЛЖ у пациентов с исходно неконтролируемой АГ спустя 12 месяцев активного наблюдения и лечения.

Материалы и методы. В проспективное наблюдательное одноцентровое исследование в одной группе включались пациенты обоих полов старше 18 лет с неконтролируемой АГ по данным клинического АД, принимающих ≥ 1 антигипертензивного препарата. Длительность наблюдения — 12 месяцев, с обязательными начальным, промежуточным (3 месяца) и завершающим визитами для измерения клинического АД (3 визита) и эхокардиографического исследования (2 визита). Расчет TTR АД проводился методом линейной интерполяции. Для поиска предикторов ∆ИММЛЖ между начальным и завершающим визитом проводился анализ множественной линейной регрессии.

Результаты. Включено 76 пациентов (19 женщин, средний возраст 46 лет). Исходно средние показатели клинического САД составили 156 ± 16 мм рт. ст., ИММЛЖ — 120 ± 23 г/м2 . К концу наблюдения данные показатели значительно снизились (∆24 ± 15 мм рт. ст., p < 0,001 и ∆5,5 г/м² (95-процентный доверительный интервал (95 % ДИ): от 1,5 до 9,5; p  = 0,01). Суммарно 57 (75 %) пациентов достигли контроля АГ к концу наблюдения. Средний TTR был равен 20,2 % (95 % ДИ: 13,3–27,0 %). Построенная модель множественной линейной регрессии (аR² = 0.72) выявила независимое влияние TTR (β = −0,17, p = 0,021), более высокого исходного САД (β = −0,43, p = 0,028), а также факт отсутствия активного курения (β = −11,7, p = 0,029) на регресс ИММЛЖ.

Выводы. У пациентов c исходно неконтролируемой АГ высокого риска без серьезных осложнений наблюдается значимое снижение уровня клинического САД и ИММЛЖ в течение 12 месяцев. Увеличение TTR приводит к регрессу ИММЛЖ независимо от других характеристик и параметров, прежде всего ∆САД. Таким образом, ключевым фактором положительной динамики поражения органа-мишени является не просто снижение, а стабильное поддержание АД в целевом диапазоне в течение длительного времени.

Актуальность. Среди причин смерти пациентов с хронической болезнью почек (ХБП) сердечная недостаточность (СН) занимает ведущее место. Роль гиперфосфатемии при ХБП среди прочих факторов ремоделирования миокарда оставалась неизученной.

Цель исследования — оценка ассоциации между уровнем неорганического фосфата (Pi) сыворотки крови и индексом массы миокарда левого желудочка (ИММЛЖ) в популяции пациентов с ХБП 1–4-й стадий.

Материалы и методы. В когортное срезовое исследование были включены 1213 пациентов с ХБП (48 % мужчин, средний возраст 48 ± 16 лет, расчетная скорость клубочковой фильтрации (рСКФ) 58 (36; 82) мл/мин/1,73 м2 ). Оценивали клинико-демографические показатели, эхокардиографические параметры, уровень Pi сыворотки и показатели его почечной экскреции, почечную экскрецию электролитов, протеинурию и рСКФ. Для анализа ассоциации между Pi и ИММЛЖ использовали скорректированные линейную и логистическую регрессии в сочетании с методами псевдорандомизации — подбора групп 1 : 1 по индексу склонности (propensity score matching, PSM) и взвешиванию по обратной вероятности развития гипертрофии левого желудочка (ГЛЖ) (inverse probability of treatment weighting, IPТW) для минимизации конфаундинга.

Результаты. Пациенты с ГЛЖ (n = 571) имели более высокие уровни Pi по сравнению с группой без ГЛЖ (1,31 [1,12–1,43] vs 1,19 [1,09– 1,31] ммоль/л; p < 0,0001). Многофакторный регрессионный анализ показал, что Pi независимо от других клинических индексов связан с ИММЛЖ (B = 13,67 ± 3,31; p < 0,0001; скорректированный R2 = 0,37). В IPTW и 1:1 PSM регрессионных моделях при уровне Pi > 1,37 ммоль/л увеличение ИММЛЖ составляло 5,7–11,3 г/м².

Заключение. У пациентов с ХБП концентрация неорганического фосфата в сыворотке крови может быть независимым фактором ремоделирования левого желудочка и целью лечебных интервенций для улучшения сердечно-сосудистого прогноза.

Актуальность. Комплексная интегральная оценка сывороточных биомаркеров и современных неинвазивных методов визуализации, отражающих процессы миокардиального и сосудистого ремоделирования, может способствовать ранней диагностике сердечной недостаточности у пациентов с артериальной гипертензией (АГ) и ишемической болезнью сердца (ИБС), проживающих на Крайнем Севере.

Цель исследования — изучить особенности лабораторно-инструментальных показателей, отражающих процессы ремоделирования сердца и сосудов, у пациентов с АГ и ИБС в условиях Крайнего Севера и умеренной климатической зоны.

Материалы и методы. В сравнительном когортном исследовании пациенты с АГ и ИБС (n = 99) были разделены на 2 группы в зависимости от места их постоянного проживания: 1-я группа (n = 41) — проживающие в умеренной климатической зоне, 2-я группа (n = 58) — проживающие на Крайнем Севере. Критерием включения в исследование являлось наличие фракции выброса левого желудочка (ЛЖ) > 50 %. У всех участников оценивались биомаркеры иммунного воспаления и ремоделирования, проводилась трансторакальная эхокардиография с определением показателей деформации левых отделов сердца: глобальной продольной деформации ЛЖ и деформации резервуарной фазы левого предсердия (ЛП) с использованием метода отслеживания движения пятен. Неинвазивную оценку гемодинамики и тканевой жидкости определяли методом регионарной биоимпедансной кардиографии.

Результаты. У пациентов 2-й группы наблюдались более высокие показатели матриксной металлопротеиназы 2, 9 (ММП-2, ММП-9), фактора дифференцировки роста 15 (GDF-15) и прослеживалась тенденция к повышению концентрации малонового диальдегида. В обеих группах выявлены начальные признаки нарушения диастолической функции ЛП в виде увеличения скоростей латеральной и септальной частей кольца митрального клапана, повышенный уровень общего периферического сопротивления. Пациенты 2-й группы имели более выраженные нарушения глобальной продольной деформации ЛЖ. Выявлена взаимосвязь давления заполнения ЛЖ (E/eʼ) с артериальной растяжимостью в обеих группах. Во 2-й группе при увеличении количества сегментов (≥ 3) с нарушением деформации ЛЖ выявлено снижение систолической функции ЛЖ и артериальной растяжимости, а также увеличение уровня ММП9 и гомоцистеина.

Выводы. Ремоделирование миокарда и сосудистого русла носит более явный характер у пациентов с АГ и ИБС в условиях Крайнего Севера в сравнении с умеренной климатической зоной, что определяется нарушениями продольной деформации ЛЖ, более высокими уровнями сывороточных биомаркеров миокардиального ремоделирования и иммунного воспаления, ассоциацией артериальной растяжимости и стрейна ЛП.

Цель исследования — на основании изучения результатов суточного мониторирования артериального давления (СМАД), тредмилэргометрии и расчета индекса адаптационного потенциала (ИАП), показателей эхокардиографии (ЭхоКГ) в группах с низкой и промежуточной вероятностью по алгоритму H2FPEF, оценить значимость показателя адаптации к дозированной физической нагрузке и среднесуточной вариабельности артериального давления (АД) в увеличении риска сердечной недостаточности с сохраненной фракцией выброса (СНсФВ) у мужчин (М) и женщин (Ж) в условиях арктической вахты.

Материалы и методы. В п. Ямбург (68° 21' 40" с.ш.) на базе МСЧ ООО ЯГД обследовано 99 М и 81 Ж с АГ 1-й, 2-й степени и нормотензивных лиц, сопоставимых по возрасту (р = 0,450), вахтовому стажу (р = 0,824), уровням офисного САД (р = 0,251), ДАД (р = 0,579). Проведено СМАД (BPLab v.3.2., Россия), ЭхоКГ (Phillips CX 50, Нидерланды), тредмил-тест (Schiller Cardiovit CS-200, Швейцария) с расчетом ИАП. Пациенты были распределены на подгруппы с низкой и промежуточной вероятностью СНсФВ по алгоритму H2FPEF (Heavy; Hypertensive; Atrial Fibrillation; Pulmonary Hypertension; Elder; Filling Pressure) с подсчетом в баллах.

Результаты. Группу 1 составили 95 М и Ж (сумма баллов H2FPEF 0-1), из них 52 М и 43 Ж; в группу 2 вошли 85 пациентов (47 М и 38 Ж) с суммой баллов 2–5. В группе 2 у М и Ж чаще определялось состояние напряжения или неудовлетворительная адаптация к дозированной физической нагрузке, чаще наблюдался гипертензивный ответ на нагрузку; определялись значимо повышенные среднесуточные показатели вариабельности САД (ВСАД24) и ДАД (ВДАД24) за счет среднедневных и ночных значений. В группе 2 у Ж была значимо снижена фракция выброса ЛЖ и увеличен объем правого предсердия, у М группы 2 определялись значимо сниженные скорости движения фиброзного кольца митрального клапана. По данным логистической регрессии у М группы 2 при неудовлетворительной адаптации к физической нагрузке и значениях ИАП 3,1 (у.е.) вероятность развития СНсФВ повышается в 7,5 раза, увеличение на 1 мм рт. ст. ВДАД24 увеличивает риск на 76,0 %; у Ж группы 2 при значениях ИАП 3,1 (у.е.) вероятность развития СНсФВ повышается в 3,9 раза; увеличение на 1 мм рт. ст. среднесуточной ВСАД повышает риск СНсФВ на 44,4 %, а увеличение ночной ВДАД — на 37,2 %. Модель правильно определяла отличительные признаки, повышающие вероятность развития СНсФВ у М с чувствительностью 76,6 % и специфичностью 75,0 % случаев, у Ж — 84,2 % и 81,4 % соответственно.

Заключение. У пациентов с АГ, работающих в условиях арктической вахты, неудовлетворительная адаптация к физической нагрузке и повышенная среднесуточная вариабельность АД являются важными факторами, увеличивающими риск СНсФВ по алгоритму H2FPEF, указывают на значимую роль дисфункции вегетативной нервной системы в развитии заболевания и нуждаются в дальнейшем изучении. Полученные данные определяют необходимость диспансерного наблюдения выделенных групп повышенного риска и проведения профилактических и лечебных мероприятий в условиях вахтового медицинского учреждения.

Актуальность. Сердечная недостаточность с сохраненной фракцией выброса (СНсФВ) является сложным синдромом с различными патофизиологическими механизмами, в основе которых лежат множественные комбинации составляющих гипоталамо-гипофизарно-надпочечниково-гонадной системы вследствие возрастной перестройки, компонентом которой является фолликулостимулирующий гормон (ФСГ). Не изучены взаимоотношения ФСГ и других половых гормонов (ПГ) при СНсФВ, что определяет актуальность нашего исследования. Цель исследования — оценить клинические, эхокардиографические параметры у женщин в постменопаузе с различным уровнем ФСГ во взаимосвязи с другими ПГ, биомаркерами иммунной, симпатоадреналовой регуляции, фиброобразования.

Материалы и методы. Обследовано 98 женщин в постменопаузе (67,0 ± 5,2 года). При диастолическом стресс-тесте выделены группы с и без СН, в каждой определена медиана ФСГ, по уровню которой выделено 4 подгруппы: 1 (n = 18) — без СН с ФСГ < медианы, 2 (n = 19) — без СН с ФСГ ≥ медианы, 3 (n = 30) — c СН с ФСГ < медианы, 4 (n = 31) — с СН с ФСГ ≥ медианы. Изучены репродуктивные факторы, ПГ, биомаркеры воспаления, фиброза, катехоламины. Проведен корреляционный анализ ПГ с параметрами эхокардиографии, биомаркерами.

Результаты. Выявлены различные гормональные паттерны в подгруппах, ассоциированные с репродуктивными факторами, степенью ремоделирования сердца, симпатоадреналовой, иммунной, фибротической активности. Наименьшие размеры, объемы, индексы объемов предсердий, Е/А, Е/еʼ, систолическое давление в легочной артерии, индекс жесткости левого предсердия, наибольшие глобальная продольная деформация, деформация левого предсердия в резервуарную фазу были отмечены в 1-й подгруппе с наименьшим количеством беременностей, в противовес с 4-й подгруппе с поздними менархе, наименьшим репродуктивным периодом. Отмечена важная роль тестостерона, прогестерона в генезе СНсФВ. Выявлены многочисленные корреляции ПГ с эхокардиографическими параметрами, биомаркерами воспаления и фиброза.

Заключение. Существует широкий диапазон циркулирующих ПГ, обусловливающий многообразие фенотипических и клинических проявлений, ассоциированных с различной степенью миокардиального ремоделирования, симпатоадреналовой, иммунной, фибротической активности. Исследование гормонального профиля у женщин в постменопаузе способствует верификации СНсФВ, своевременному персонализированному назначению комплексной терапии.

Цель исследования - провести сравнительный анализ клинико-анамнестических данных и эхокардиографических показателей у пациенток с обструктивной и необструктивной формами гипертрофической кардиомиопатии (ГКМП), обследованных в перинатальном центре 3б уровня во время беременности.

Материалы и методы. Проведен ретроспективный анализ 100 случаев беременности у пациенток с ГКМП (средний возраст 29,8 ± 6,0 лет) за период с 2011 по 2025 гг. Пациентки разделены на группы в зависимости от обструкции в выходном тракте левого желудочка (ВТЛЖ) и наличию предшествующих беременностей. Оценивались клинические, эхокардиографические параметры и частота развития осложнений во время беременности. Статистический анализ выполнен с использованием языка программирования R (критерии Стьюдента, Манна–Уитни, χ², линейная регрессия).

Результаты. Клинические проявления заболевания не различались в зависимости от формы ГКМП. Отмечено увеличение диаметра левого предсердия в III триместре по сравнению со II триместром, а также выявлена тенденция к снижению пикового градиента обструкции ВТЛЖ к III триместру беременности. Не выявлено различий по частоте развития жизнеугрожающих нарушений ритма между пациентками с различными формами ГКМП. Отмечена бóльшая частота возникновения желудочковых тахикардий у пациенток с необструктивной формой ГКМП в I триместре беременности.

Заключение. Беременность у пациенток с ГКМП сопровождается увеличением частоты желудочковых нарушений ритма и повышением риска развития внезапной сердечной смерти (ВСС) по шкале Европейского общества кардиологов ESC HCM Risk-SCD. Не выявлено существенных различий в течение беременности между пациентками с обструктивной и необструктивной формами ГКМП.

Цель исследования - провести анализ ассоциаций между демографическими, поведенческими, психоэмоциональными и клиническими характеристиками и вероятностью получения антигипертензивной терапии, контроля и эффективности лечения артериальной гипертензии (АГ) среди участников исследования ЭССЕ-РФ.

Материалы и методы. Проведен многофакторный логистический регрессионный анализ данных 9966 участников (3846 мужчин, 6120 женщин) в возрасте 25–64 лет с подтвержденным диагнозом АГ из исследования ЭССЕ-РФ. Оценивались три бинарных исхода: прием антигипертензивной терапии (АГТ), контроль АГ (целевые уровни АД среди всех лиц с АГ) и эффективность лечения (целевые уровни артериального давления (АД) у получающих АГТ). В модель регрессии было включено 47 потенциальных предикторов.

Результаты. Из участников ЭССЕ-РФ с АГ 62,5 % получали АГТ; целевых уровней АД достигли 23 % всех лиц с АГ, а доля эффективно леченых среди получавших АГТ составила 35,4 %. Вероятность получения лечения АГ была положительно ассоциирована с женским полом (отношение шансов (ОШ) 1,86), наличием инсульта в анамнезе (ОШ 4,70), нарушений ритма сердца (ОШ 2,19), ишемической болезни сердца (ИБС) (ОШ 1,99) и сахарного диабета (ОШ 1,89), высокой физической активностью (ОШ 4,3). Жалобы на апноэ во сне, увеличение возраста и индекса массы тела (ИМТ), повышение уровня тревоги были связаны с меньшей вероятностью лечения АГ. Контроль АГ чаще отмечался у женщин (ОШ 2,08), лиц со средним образованием (ОШ 1,57) и физической активности (ОШ 2,55 для высокой активности). Наличие некоторых сопутствующих заболеваний и высокий уровень тревоги (ОШ 0,95) были ассоциированы со снижением вероятности контроля АГ. Эффективность лечения АГ была выше у женщин (ОШ 1,83), лиц старшего возраста, с более высоким ИМТ, наличием заболеваний почек (ОШ 1,31) и высшим образованием. Хронический бронхит (ОШ 0,70) и высокий уровень тревоги (ОШ 0,95) были предикторами неэффективного лечения АГ.

Заключение. Охват лечением АГ и его эффективность в российской популяции остаются недостаточными. Женский пол, высокий уровень образования и умеренная/высокая физическая активность являются универсальными предикторами лучшего ведения АГ. Высокий уровень тревоги выступает значимым барьером на всех уровнях оценки ведения АГ. Выявленные ассоциации с жалобами на нарушения сна и коморбидными заболеваниями требуют дальнейшего изучения и могут указывать на специфические психосоциальные барьеры.

Актуальность. Колебания давления в аорте вносят существенный вклад в развитие атеросклероза, а ремоделирование сосудистой стенки, включая изменение артериальной жесткости, ассоциировано с сердечно-сосудистой заболеваемостью и смертностью. Колебания центрального артериального давления и его производных также влияют на ремоделирование миокарда и изменение его функции.

Цель исследования — оценка взаимосвязей между уровнем центрального давления в аорте, измеренного инвазивным способом, и его производными, а также между состоянием диастолической функции левого желудочка (ЛЖ) и его скручиванием (торсией).

Материалы и методы. В проспективное исследование было включено 90 пациентов с сохраненной функцией ЛЖ, направленных на выполнение коронарной ангиографии.

Результаты. Выявлены значимые линейные взаимосвязи между эхокардиографическими показателями, отражающими диастолическую функцию ЛЖ, такими как индекс объема левого предсердия (ИОЛП), соотношение E/еʼ ЛЖ (соотношение между скоростью раннего диастолического наполнения ЛЖ и ранней диастолической скоростью движения кольца митрального клапана), и центральным давлением в аорте. Поворот ЛЖ по оси (твист — от англ. twist) не коррелировал с показателями центрального давления в аорте. Только у 15 из 90 пациентов выявлена диастолическая дисфункция ЛЖ 2-й степени и выше со средним показателем поворота ЛЖ по оси 19,65 ± 9,4 против 16,70 ± 8,6 градуса при нормальном конечно-диастолическом давлении (p = 0,206). Это различие оказалось статистически значимым, отражая тот факт, что увеличение поворота ЛЖ по оси является доминирующим признаком у пациентов с высокой степенью диастолической дисфункции ЛЖ независимо от массы ЛЖ.

Заключение. Мы установили взаимосвязь между центральным давлением в аорте и состоянием диастолической функции ЛЖ. Несмотря на нормальную фракцию выброса ЛЖ у всех обследованных, поворот ЛЖ по оси был увеличен у пациентов с диастолической дисфункцией ЛЖ 2-й степени и выше.

Артериальная гипертензия (АГ) остается ведущим фактором риска сердечно-сосудистых (СС) заболеваний и преждевременной смертности во всем мире. Для достижения целевых уровней артериального давления (АД) большинству пациентов требуется комбинированная терапия. Современные российские и зарубежные клинические рекомендации поддерживают преимущественное использование фиксированных комбинаций (ФК) при терапии пациентов с АГ. Проводятся сравнительные исследования, посвященные вопросу - ФК превосходят или, напротив, уступают свободным комбинациям (СК) по эффективности и безопасности. В настоящей статье рассмотрены вопросы, касающиеся сравнения ФК и СК антигипертензивных препаратов в отношении эффективности контроля АД, приверженности терапии и влияния на риски СС осложнений и смертность. Продемонстрированы исследования, показывающие, что ФК являются эффективной стратегией контроля АД и снижения СС риска, особенно у пациентов с низкой приверженностью к лечению. Однако терапия СК остается предпочтительной при необходимости персонализированной медикаментозной терапии АГ. Следовательно, рациональный выбор антигипертензивной терапии требует учета конкретной клинической ситуации и индивидуальных факторов риска.